Гісторыя Беларусі IX-XVIII стагоддзяў. Першакрыніцы.


Описание путешествия Стефана Какаcа и Георга Тектандера в Персию в 1602-1604 гг. (Выписки, касающиеся истории Речи Посполитой и белорусских земель - сделаны в марте 2004 г.)

Доктор права Стефан Какаc был отправлен в Персию императором Священной Римской империи Рудольфом II в качестве посла в августе 1602 года. Его спутником был саксонец Георг Тектандер. 6 ноября посольство прибыло в Москву (в его составе было несколько жителей Речи Посполитой). В 1603 году - отправилось в Персию, где многие участники посольства, в том числе Ст.Какас, умерли. Описание посольства сделал вернувшийся на родину Георг Тектандер. Оно вышло в нач. 17 века: данных о 1-м изд. нет, а 2-е изд. вышло в 1609 году в Альтенбурге[1]. На русском языке впервые вышло в изд.: Какаш и Тектандер. Путешествие в Персию через Московию 1602-1603 гг. Перевел с немецкого Алексей Станкевич // Чтения в императорском обществе истории и древностей Российских при Московском университете. 1896 год. Книга вторая (177). Изд. под заведыванием Е.В.Барсова. М., 1896. Раздел ІІІ. С. 1-54. - В дальнейшем даны ссылки на страницы этого издания.

Литва и Белая Русь.

Как видно уже из заглавия 2-го (альтенбургского) издания Г. Тектандер четко разделяет три географические области: Литву (Littaw), Русь (Reussen) и Московию (Moscaw). - Разделение губерний, населенных этническими белорусами, на "литовские" и собственно "белорусские" сохранялось вплоть до начала 20 века. Под "Белоруссией" имелись в виду примыкающие к Московии Подвинье и Поднепровье, под "Литвой" - Брестчина, Гродненщина, Виленщина. Условная граница проходила где-то по территории современной Минской области. Например, другой немецкий путешественник того же времени - Стефан Гейс, спутник Николая Варкоча, двигаясь из Радошковичей на Логойск, считал, что в Радошковичах "Литовское княжество" кончается и начинается "Россия"[2].

Г.Тектандер:

"Итак мы направились из Праги ближайшим путем чрез Силезию, Польшу, Мазовию, Литву и Белую Россию" (С. 7. К сожалению, ни здесь, ни далее А.Станкевич не приводит немецкого эквивалента "Белой России").

"10 сентября (1602 г. - О.Л.) императорский посол получил от его величества короля польского сильную охрану и паспорт на проезд чрез Мазовию, Литву и Белоруссию, но тем не менее он подвергался не малой опасности в сих странах, как по причине бродящих повсюду, со времени Шведской войны в Ливонии, наемных солдат (Kriegsleute) и казаков, так и потому, что пути сообщения весьма неустроенны (auch Post halber)…"

Гродно, Вильно, Минск, Орша

"…//стр.8 мы прибыли 20 сентября в Гродно, //стр.9 где король Стефан Баторий выстроил прекрасный дом (Haus) при реке Верече[3] (Weretzsch). Начиная с этого места, нам пришлось подвергаться большой опасности по случаю чумы и оставаться несколько раз в лесу без пищи и пития.

27 сентября мы прибыли в Вильно (Wildow), причем два раза в пути натыкались на казаков (злодейский, разбойничий народ!), которые бросались на нас с заряженными ружьями и взведенными курками, но ничего не посмели нам сделать, ибо мы придумали сказать им, что мой господин[4] - военачальник (ein Hauptman), посланный в лагерь к Великому Канцлеру, а также потому, что им показали королевский пропуск (Paszbrief), имевшийся у моего господина. Вильно - весьма большой город и находится от Кракова в 110 милях пути. В этом городе, Вильне (Vilna), находится важная епископия (Bisthum) и иезуитская коллегия[5], и король содержит тут несколько тысяч татар, которые живут в окрестностях города; из них он некоторое количество отрядил к нам, дабы мы могли отправиться в дальнейший путь в большей безопасности от казаков и не задерживаться ими. Итак мы отправились отсюда на Москву и прибыли в город, выстроенный весь из дерева, называемый Минском (Winszko[6]), принадлежащий также полякам, и коего жители народ до того злодейский, преступный и необузданный, что нельзя и выразить[7]. Тамошний начальник или староста (Hauptmann oder Staresta) велел нас расспросить, откуда мы и куда направляемся; получив в ответ от моего господина, что он посол от Римского императора к великому князю московскому, он стал смеяться и издеваться над нами, говоря: неужели же Римский император не может иметь другом какого-либо иного, более значительного властелина (Potentaten), чем московита (den Moscowiter).

Засим 6 октября императорский посол с Божьей помощью благополучно прибыл в Оршу (Orsa) и был ласково принят здесь воеводою, который был ему знаком и очень хорошо //стр.10 обращался с ним в течение 8 дней, пока посылали гонца в Смоленск, первый пограничный город Московии, чтобы объявить московитам о нашем прибытии, ибо иначе, без предуведомления, весьма опасно переезжать границу, да и не пропустили бы никого.

15 октября мы отправились из Орши и приехали в тот же день в деревню, находящуюся в 7 милях, называемую Баево (Baiova), где ночевали. Отсюда мы рано утром чрез лес, называемый Ватою (Vata) прибыли к реке, отделяющей Белоруссию (принадлежащую еще полякам) от страны московитов…"

Еще добавлю, что один из московских городов, а именно Боровск, Г.Тектандер далее в тексте ошибочно назвал "Borissowa" (стр.13). Вероятно, приводя в порядок путевые заметки при подготовке книги к печати, он спутал Боровск с белорусским г. Борисовом (ныне Минская обл.), через который также должен был проезжать, следуя из Минска в Оршу.

"//стр. 14 В Литве, через которую мы проезжали, господствовала чума…"

Смоленск

"…//стр. 11 Засим 19 октября (1602 года - О.Л.) мы прибыли в Смоленск, отстоящий на две немецких мили от леса Вата (Vata), или Границы (Ranitza oder Granitz), где нас встречали, и представляющий собою большой, широко раскинувшийся город, выстроенный из дерева. Он лишь шесть лет, как окружен //стр.12 каменною стеною, весьма богат жителями (volkreich) и лежит на реке Днепре (Neper), или Борисфене, которая делит город на две части. Он некогда принадлежал короне польской, и уступлен московитам во времена польского короля Стефана Батория, дабы упрочить мир между поляками и московитами…"

Голод 1602 года в Московии и Литве

Г. Тектандер описывает голод зимы 1602-1603 гг., свидетелем которого стал в Москве. "… //стр.18 Хлеба - ячменя, овса и пшеницы, у них иногда бывает в изобилии; если же он как-нибудь не родится, то для московов (Moscis) наступает такой голод, какой случился при нас, что многие тысячи людей в городе и окрестностях Москвы умерли от голода. Почти //стр.19 невероятно, но нам доподлинно известно, что печения (Kuchen), называемые у них пирогами, приготовляемые приблизительно так же, как у нас пфанкухены (Pfannkuchen) и которые обыкновенно начиняются разного рода мясом, неоднократно продавались в городе у булочников с человеческим мясом; что они похищали трупы, рубили их на куски и пожирали. Когда это обнаружилось, то многие из них подверглись судебному наказанию за это. Другие ели, хотя этому почти нельзя верить, но это действительно было так, с большого голода, нечистых животных - собак и кошек. В деревнях также никто не был в безопасности; мы сами по дороге видели много прекрасных сел, совершенно обезлюденных, а кто не умер голодной смертью, те были убиваемы разбойниками…"

Об аналогичном голоде 1602 г. в Литве дает подробные сведения белорусская Баркулабовская летопись (лл. 164-166): "Хворых, голодных, пухлых многое множество - страх видети гневу божого".

Шляхтич Христофор Павловский и другие жители Речи Посполитой в составе посольства Стефана Какаса

Летом 1603 года посольство готовилось в Астрахани к отплытию в Персию Каспийским морем.

Г. Тектандер:

"…//стр. 27 Мы были уже готовы к дальнейшему путешествию, и корабль и все необходимое для плавания по морю были готовы, и мы хотели уже отплыть, как к нам явился польский дворянин, по имени Христофор Павловский, хорошо знающий польский, немецкий, латинский, испанский и другие языки. Он желал вернуться в Польшу с острова Ормуса (Ormusz) через Московию, а так как здесь никого, кроме посольств, не пропускали, а задерживали, то он просил моего господина, Императорского Посла, помочь ему продолжить свой путь. Мой господин принял его к себе на службу, и он отправился с нами обратно в Персию. В день Св. Марии Магдалины (22 июля - прим. А.Станкевича) мы сели на персидское торговое судно и отправились в Персию //стр.28 через Каспийское море, которое имеет в ширину 300 немецких миль и находится на расстоянии двух дней пути от вышепомянутого города Астрахани, откуда можно проехать до самой морской гавани по реке Волге, которая впадает десятью рукавами в море. Мы плыли 31 день и прибыли, несмотря на то, что выдержали сильную бурю и грозу, продолжавшиеся два дня и две ночи, 8 августа (публикатор никак не разъясняет очевидную хронологическую нестыковку - О.Л.) в Ленкоран, отстоящий на одну милю от моря, в персидской провинции Гилян. Эта местность красива и приятна на вид, но климат в ней слишком тепел и нездоров, благодаря близости моря. Мы тут пробыли около 10 недель, в крайне бедственном положении, ибо ничего не имели для нашего пропитания и должны были есть исключительно одну невкусную баранину и хлеб из риса и пить нездоровую воду из Каспийского моря. Виноград и другие плоды там растут в изобилии, но персы не смеют приготовлять вина и, еще менее, пить его. Они вялят виноград и продают его в таком виде или же едят сырым (roh). Вследствие сего мой господин и все бывшие с нами, в количестве 8 человек, заболели, а Павловский, первый, скончался…"

Т.е. Павловский умер до кончины Стефана Какаса, а именно до 25 октября 1603. (стр. 28)

Перед смертью Какас дал наказ своим спутникам, где между прочим упомянул и о похоронах Павловского: "Любезные слуги Георг Тектандер и Георг Агеласт! Прежде всего, прошу вас похоронить меня со свечами и христианскими молитвенными песнопениями, подобно тому, как я похоронил вашего товарища Христофора Павловского, как вы это сами видели". (стр.29).

Далее мы узнаем, что в составе посольства были и другие жители Речи Посполитой.

Г. Тектандер:

"…//стр. 30 Засим, 26 октября, я отправился с Робертом Ширлем далее в Казбин (Caspin), первый персидский город, если ехать отсюда, куда и прибыл через 5 дней пути. […] Мне пришлось расстаться здесь еще с четырьмя моими товарищами, из коих два были московиты, а остальные поляки, на смерть заболевшими, несмотря на то, что персы тщательно ухаживали за ними и снабжали их всем нужным…"

Тектандер оставил их еще живыми, что ясно из последующих слов: "Четверо наших людей остались там полумертвыми…" (стр.31) Судьба этих людей неизвестна.

Источниками, проясняющими то, как в австрийском посольстве оказались жители Речи Посполитой, являются два письма, которые Ст. Какас отправил в Вену из Москвы в ноябре 1602 года[8]. Этих писем нет в книге Георга Тектандера. Они были опубликованы Ш. Шефером (Ch. Schefer) в изд. французского перевода книги (Iter persicum, ou description du voyage en Perse, entrepris en 1602, par Etienne Kakasch de Zalonkemeny… Paris, 1877). А. Станкевич перевел только два из четырех писем с франц. на русский (оригиналы их на немецком) и опубликовал в качестве Приложения к повествованию Г. Тектандера (стр.46-54).

Первое письмо Ст. Какаса к барону Вольфу Унферцахту (Москва, 25 ноября 1602 г.):

"…//стр.51 Я посылаю настоящее письмо до Полоцка с одним из моих служителей, уроженцем этого города и оставившим там жену. Полоцк - укрепленный город, принадлежит Польскому государству. Он был отнят у московитов королем Стефаном. Я направляю мои письма к патеру Михаилу Слубовскому, ректору Полоцкой семинарии, который перешлет их иезуитам в Краков. Я бы охотно взял вышепомянутого слугу с собою в Персию: он хорошо говорит по-московски и оказал мне здесь большие услуги, как переводчик. Я его нанял проездом через Краков, на один год, за крупную сумму, но скрыл от него, равно как и от остальных всех слуг (что дало повод ко многим неприятностям) мое намерение ехать в Персию, а теперь он не соглашается на это путешествие, из-за жены своей. Я даю ему 10 дукатов на дорожные расходы, сверх того, что я накупил для него. Итак, нас всего восемь человек или, вернее, десять, если считать двух московитов…"

Этим жителем Полоцка, как видно из другого письма, был Матвей Афанасьевич Нероновский.

Второе письмо Ст. Какаса к барону Вольфу Унферцахту (Москва, 26 ноября 1602 г.):

"//стр. 52 Сегодня, рано утром, часа два тому назад я имел прощальное свидание с канцлером[9] и хотел уже отправляться, а бывший у меня слугою Матвей Афанасьевич Нероновский уже садился на лошадь, чтобы везти мои письма, как вдруг явился слуга от канцлера и от его имени попросил меня отложить на два дня отъезд моего слуги, ибо великий князь пожелал дать ему письмо от себя к его величеству римскому императору. Я попросил тогда отсрочки и для себя, на полчаса, чтобы написать Вам и сообщить, что со мною делается, но мог исполнить это лишь после того, как мой слуга вернулся от канцлера и принес мне разрешение на это. Предложение канцлера (отвезти письмо Б.Годунову к Рудольфу ІІ в Прагу - прим. А.Станкевича) меня несколько смутило, ибо мой слуга намеревался ехать лишь до Полоцка. По зрелом обсуждении я решил, что самое лучшее, на что я могу решиться, это - уговорить моего слугу, чтобы он отвез письмо великого князя, вместе с моими, в самую Прагу, на что он согласился, но на следующих условиях: 1-е, что я выхлопочу для него, при посредстве папского нунция в Польше, освобождение от взноса тридцатой доли, так как он занимается торговлей, и от времени до времени ездит в Ригу за покупками. Находясь в затруднительном положении, я был вынужден обещать ему это, надеясь на благорасположение нунция. Я напишу об этом его преосвященству господину нунцию, а также и его преосвященству епископу Краковскому Бернгарду Мациевскому, который нередко оказывал мне знаки благоволения. В случае, если мой посланный исполнит свое обещание, и доедет сам до Праги, то я прошу Вашу Милость достать ему рекомендательное письмо от его преосвященства нунция Филиппа Спинелла к его преосвященству Клавдию Рангони, нунцию в Польше. Чрез это он легче достигнет того, чего желает, если только Ваша Милость не найдете иной какой, лучшей, награды для него.

//стр. 53 Второе его условие то, что его величество, всемилостивейший государь мой соблаговолит пожаловать ему подарок, в знак того, что доволен им, и даст ему денег на путевые издержки, а также и на пропитание его, как во время пути, так и во время пребывания его в Праге.

Полоцк находится в 240 милях от Праги…"

[1] Заглавие 2-го издания (А. Станкевич: "Привожу заглавие точно, со всеми его сокращениями и опечатками". С.4-5): Iter persicum. Kurtze doch auszführliche und warhafftige Beschreibung der Persianischen Reisz: Welche auff der Röm: Kay: May: allergnedig. Befelch im Iahr Christi 1602. Von dem Edlen und gestrengen Herren Stephano Kakasch von Zalonkemeny vornehmen Siebenburgischen vom Adel angefangen: Und alsz derselbig unter wegen zu Lantzen in Medier Land todes verschieden: von seinem Reiszbefeherten Georgio Tectandro von der Iabel vollends continuiret und verrichtet worden. Beyneben fleissigen ver verzeichnisz aller gedenckwürdigen Sachen, welche ihnen so wol unter wegen in Polen Littaw Reussen Moscaw Tartarey, Cassaner und Astarcaner Land, und auff dem Caspischen Meer: Alsz auch in Persien und Armenien auch andern Provintzen Asiae und Europae… 1609. Gedruckt zu Altenburg in Meissen…

[2] Описание путешествия в Москву посла Римского императора Николая Варкоча с 22 июля 1593 года // Чтения в императорском обществе истории и древностей российских при Московском университете. 1874. Октябрь-декабрь. Кн.4. (М., 1875). С.7.

[3] Прим. А. Станкевича: "Тектандер, по-видимому, смешивает замок Стефана Батория, находившийся при впадении р. Городничанки в р. Неман, с другим древним замком, стоявшим при слиянии р. Меречи (у Тектандера - Веречи), нынешней Меречанки (Виленск. губ., Лидского уезда), ныне уже не существующим. В настоящее время и от замка Ст.Батория остались лишь развалины стены".

[4] Речь идет о Стефане Какасе. [5] Прим. А. Станкевича: "Коллегиум, переименованный Ст.Баторием в 1578 г. в академию, был основан иезуитами при поселении их в Вильне в 1569 году".

[6] Так в публикации А. Станкевича.

[7] Ср. характеристику, которую Г. Тектандер дал жителям Московии (стр. 13): "Сей народ от природы склонен ко лжи, обману и всякого рода порокам".

[8] К слову, Какас вел переписку, еще находясь на территории ВКЛ, например, из Орши (стр. 46), и эти письма, если они сохранились, могут содержать путевые заметки о белорусских городах.

[9] "Канцлер" - А. Станкевич полагал, что в данном случае имеется в виду московский думный дьяк (стр. 8, прим.2).







Hosted by uCoz