Гісторыя Беларусі IX-XVIII стагоддзяў. Першакрыніцы.


Помнікі старажытнай беларускай пісьменнасці / Уклад., уступ. артыкулы, каментарыі - канд. філалагічных навук А.Ф. Коршунаў. Мн., 1975.

Лист 14. До Теодоры з Сапегов Воловичовой, каштеляновой Троцкой (1.VI.1574).

До Теодоры з Сапегов Воловичовой, каштеляновой Троцкой1

Ясневельможная милостивая пани троцкая, пани а пани и государини моя милостивая!

Вем, яком ест в(ашей) м(илости), пани государини своей милостивой, за вси тые милостивые ласки и милосерде от початку жывота моего, в которых есми николи не ест не опущон, а што большого иж в(аша) п(анская) м(илость), в трудностех таковых будучы, што кажды зрозумети може, яко суть справы дворные, невпокойные, где непрестанные одпочыненя, хотя б вже могла здоровье заховать.

А в(ашей) м(илости), пани государини моей, совите то приходит, на фрасунки е(го) м(илости) пана троцкого патречи и сама на свои, еще ж з строны приятельских потреб и нас, слуг в(ашей) м(илости), бед постерегаючы з милостивых ласк своих, яко то и о мне, негодном служебнику в(ашей) м(илости), завжды, уставичне и тепер во вшеляких прыпадках моих упреймым сердцем своим панским старатсе рачыш. Коло чогом вырозумел и под тым часом прыйштя нового пана с троякого писания в(ашей) м(илости), моее милостивые панее, через посланцы мои с Кракова, яко о выписаню новин, о причину милостивую оборон вшеляких моих до е(го) м(илости) пана троцкого, моего милостивого пана, о заплату заслужоного и о опатрене мене, слуги вашей панскей милости, за што я всё в(ашей) м(илости), государини моей милостивой, не только заслуговать, але з жоною2 и детками моими до моее смерти, поколь надалей жив, просечи пана бога, за так милостивую ласку в(ашей) м(илости) государини моей, повинен буду.

Только милостивая государине! Страпило ме, слугу в(ашей) м(илости), писание листу е(го) м(илости) пана троцкого, моего милостивого пана, так теж и в(ашей) м(илости) в тых часех через посланца моего от в(ашей) п(анской) м(илости) мне поданых, а што большого, ани о мою скуру, ани о мое горло, и о все мое здорове мне так не идет, яко о той фрасунок в(аших) м(илостей), государей моих. Звлаща, яком то обачыл, верить и розуметь могу с коханя милостивых ласк в(аших) м(илостей) в нас, слугах в(аших) м(илостей), же в(аша) м(илость), государине моя милостивая, платиш то здоровием своим, не ведаючы, ани маючи справы о мне, служебнику в(ашей) м(илости), што се з чого деет.

Милостивая государине, челом же бью и, поклекнулши серцем и коленми, унижоне прошу! Утоли свою панскую таковую жалость, а не нарушай здоровья своего панского для негодного и нендзного мене, слуги своего.

Не чыню такового о том писаня моего к самой особе в(ашей) м(илости), государини моее, але только шырокую оную реч, якобы вкротце взялшы, до е(го) м(илости) п(ана) троцкого нешто давам ведать. Хотя было и первей дано знать, але муселосе то за трудностями е(го) м(илости) панскими у е(го) м(илости) препомнеть. Што обачыть будеш рачыла там таковое жродло, с чого тот здрой вышол, а на мне, слузе малом в(ашей) п(анской) м(илости), в таких послушенствах будучы повинному, не будете рачыли далеко вины класть прикладом нашого збавителя: "Хто во мале верен, и во мнозе верен".

А если у скрытых речах не будет хто верен, а у открытых тому хто веру имет?

Мам за то, же в(аша) м(илость), пани государини моя милостивая, милостиве вейзрелши у тое писание мое до е(го) м(илости) пана троцкого, в той речи учиненое, таковым же прыкладом сына послушного и непослушного справыть будеш рачыла.

Были там и таковые, хто писал и подписывал и печати прикладали, а потом братии своей отступили3. Ничого им за то, лепшую помоч за собою мели, иж умыкать умели. Але мне худему, не вем, бы се так звезло. Лепей, же што есьми жыв, нижли б вжо по могиле и трава поросла.

Ест у мене здесе, милостивая пани, таковые люди у в Оршы, которые з Москвы з турмы для высвобождения вырезалися, а которые с товарыства раде их не призволяли. Тых они там же в турме подавили.

В(ашей) м(илости), государине моей, яко пани мудрой досыть. Ведь же всю надею в оброне а милостивых ласках в(аших) м(илостей), государей моих, покладаю. Если б — чого, боже, не дай! — за нещастем яким, с панов спадши, а на мне обурыло, мусел бы и иншых чыих скуры ремень при том быть. Боже, того не дай! Про то и тепер чолом бью государем моим: в невинности моей поки ставать будет, слугу в(ашей) м(илости), не рачте ме опустить, ани отступить от мене, дали бог, во всех поступках в тых справах моих, и службах моих Речи своей Посполитой, и што мне, послушному слузе, чынить пристояло, а мне, слузе в(ашей) м(илости), лица в(аших) м(илостей), панов моих милостивых, не постыдатца.

А пане боже, так дай, а бы в таковую реч, яко вже непотребную, гды ж государя маем, сее непотребное дело, звлаща, если б пошло ку замешаню, лепей бы ку славе злой и не вщыналосе. А што, государине, было и за чыим росказанем и волею было, всё то покажетца, а веде з ласки его святое от упадку и шкоды панства того пан бог збавил.

А московитин што лает, бо лепей николи не умел писать, ани мовить. Только б бог дал на сей соромоте от него перестать. Только вже заюшылся за литвина, не вем, престанет ли и за француза, а причын в него до злого много.

Тым далей в(ашу) м(илость), государиню мою милостивую, больш не труднечы, а от всемогучаго бога зычечы в(ашей) п(анской) м(илости) з е(го) м(илостю) паном троцким, государем моим милостивым и з милым, фалебным потомством способного здоровья и во всех щастливостех фортунного панованя, себе з найпокорнейшыми и унижоными службами моими залецам, с покорою моею просечи, абым опущон не был.

Писан на Оршы, месяца июня 1 дня, року 1574.


1 У выданні Археаграфічнай камісіі гэты Ліст не друкаваўся.

2 Жонка Ф.С.Кміты-Чарнабыльскага Софія — дачка гетмана дворнага Грыгорыя Хадкевіча ад яго шлюбу з Кацярынай Іванаўнай Вішнявецкай.

3 "Были там (г.зн. на Рудніцкім з'ездзе. — А.К.) и таковые, хто писал и подписывал и печати прикладали, а потом братии своей отступили". — Аўтар "Лістоў" не называе імён, але адрасату было зразумела, пра каго ідзе гутарка. А яна магла ісці пра пісара велікакняжаскай канцылярыі М. Гарабурду, уладальнікаў вялікай і малой пячатак канцлера М. Радзівіла і падканцлера Я. Валовіча і земскага маршалка Я. Хадкевіча, якому ў часы бескаралеўя належала вялікая ўлада. Прынамсі яны стаялі ў апазіцыі да дыктату каронных сенатараў як у час заключення Люблінскай уніі 1569 г., так і пасля смерці Сігізмунда II Аўгуста. Аднак, як аб тым сведчылі выкрывальныя лістьт Івана Грознага, яны аказаліся непаслядоўнымі ў пытанні, каго абраць кандыдатам на вакантны каралеўскі трон Рэчы Паспалітай.


Hosted by uCoz