Гісторыя Беларусі IX-XVIII стагоддзяў. Першакрыніцы.


Источники о жизни и деятельности Казимира Лыщинского

СУПЛИКА ЛЫЩИНСКОГО, БРЕСТСКОГО ПОДСУДКА, ПОДАННАЯ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВУ КОРОЛЮ ИЗ ВИЛЕНСКОЙ ТЮРЬМЫ В 1688 г.

Я, правоверный католик, верующий в единого в св. троице господа бога, воздающий хвалу своему создателю и верный подданный короля, наместника царя царей, господствующего над нами счастливо по его милости, помещик брестского воеводства, ныне ложно из ненависти обвиненный, как неверующий в бога нечестивым человеком, который сам подлыми поступками отрекается от бога. Он измышляет, будто я находился в таком заблуждении отказа от веры, которого не могли допустить ни моя совесть, ни воля, ни ум (ибо я никогда не лишался ума). Здравый рассудок каждого человека возмущается и тревожится, допуская и, более того, позволяя себе высказать мысль о том, что нет бога. Какое существо может отрицать создателя? Как выступать против бытия того, благодаря которому вообще мы существуем, живем и сознаем себя? Поистине безумец сказал в своем сердце: нет бога! Но, видно, [и он сказал], сомневаясь в этом, ибо невозможно осмелиться высказать такое мнение без какого-то естественного отвращения, без боязни бога в глубине сердца. Я признаю, конечно, свой проступок в том, что осмелился писать о недоступной мне области, которая превысила мое понимание, ибо то, что является божественным, следует, скорее, покорно почитать, а не исследовать. Но я писал не прямо против бога, а лишь о боге; мои недруги объяснили это в худшем смысле и, многое извратив, представили как атеизм. Из-за этих писаний, которые будто были полностью моими, я был лишен чести и имущества. Невозможно, однако, чтобы эти мои писания полностью не были извращены, ибо замечания, которые я делал частным образом для себя и для представления какому-либо теологу, не являются ни правилами, ни догмами, ни исповеданием, а лишь обыкновенным спором. В нем я излагал с набожной целью причины, сомнения и доводы против аргументов теолога, представляя как бы на сцене тех, кто сомневается в боге, споря с теми, кто выступал против атеистов. Это, однако, не мои мнения и сомнения, а тех, которые иногда осмеливаются усомниться в господе боге. Я высказывался ие от себя, а от их имени, высказывая их мнение, но без своего согласия, без всякого сомнения в уме своем о господе боге, без всякого одобрения. Излагая аргументы тех, кто впал в сомнение, я не выступал против бога, а лишь против доводов теолога, которыми он пользовался для доказательства существования бога. Таким образом, в моих писаниях обыкновенное рассуждение, а не (сохрани господь!) отрицание существования бога. Я спорил против вышеприведенных доказательств, а не против существования господа бога, ибо предполагал (но не выражал с этим согласия), что доводы этого теолога о возможности доказательства существования бога недостаточны и поэтому они не свидетельствуют ясно, что можно доказать существование бога. Но из этого не следует, что бога нет, ибо есть и могут быть найдены иные доводы, которые ясно и достоверно доказывают существование бога. Сам мир показывает здравому разуму своего творца и дает основавия в откровении для веры в него. Таковы мои рассуждения, добрая мысль и благочестивые намерения и невозможно, чтобы они не были извращены и объяснены в превратном смысле подавшим на меня жалобу доносчиком о том, будто я восставал против бога и, движимый безбожным стремлением, высказывал сомнения. Я, находясь дома, ни о чем не зная, обвиненный без оповещения, без доказательств был схвачен, ограблен и посажен в тюрьму, и я тем более несчастный узник, что невиновен. Потому подаю эту покорнейшую просьбу королевскому величеству, молю о милосердии и снисхождении, которым господь бог ваше величество украсил, чтобы меня ты, как милостивый пан, не отдал под суд только одному духовному суду, собранию епископов, которые, как говорят, судят только по канонам, в общем порядке [Summario processu], но чтобы меня, вы, ваше королевское величество, сами судили, если есть за что, на сейме, или по крайней мере на полном собрании совета сената, в котором заседали бы светские сенаторы. Суди меня, государь! И выяви мое преступление, освободи меня от человека нечестного и предательского, так как я уповаю на господа бога; там моя невиновность будет доказана, будет выяснена моя вера в бога перед лицом справедливых свидетелей, которые дадут правильные показания о моей жизни и нравах, не извращенные пристрастием, не разжигаемые клеветническим доносом. Падаю лиц с мольбой о вашей защите, чтобы вы, покрыв меня щитом светлейшего и святейшего величия, позволили предать меня более снисходительному милосердному суду, на котором я мог бы снять с себя столь отвратительное обвинение и облачиться в свою невинность. Я умоляю вас о снисхождении и взываю к вашему величеству, моему милостивому государю, с рыданием и стенанием. Вашего королевского величества наиболее отверженный и несчастный, из свободного ставший узником, подданный Казимир Лыщинский.


Из истории философской и общественно-политической мысли Белоруссии: Избранные произведения XVI – нач. XIX в. Мн., 1962. С. 302-304. Пер. с польского – Ю.И. Пренская.

Там публикация по изданию М. Малиновского и А. Пшездзецкого: "Zrzódła do dziejów Polskich" (t. II, Wilno, 1844).







Hosted by uCoz